Старые уставы и приказы (2 часть)

Старые уставы и приказы — 1 часть

Из истории флота. Прославленный флотоводец адмирал В. Корнилов, в то время командир корабля «Двенадцать апостолов», 14июля 1846 года в приказе № 28 писал: «До сведения моего дошло, что некоторые из нижних чинов не умываются; так как такое неряшество бывает причиною болезней и из числа их таких, которые прямо дают дурную славу команде, то я прошу ротных командиров обратить все внимание на водворение той необходимой чистоты, котороюдолжен отличаться образованный военный человек… Для ближайшего же достижения требуемого объявить унтер-офицерам, что они будут в прямой ответственности за всякого человека, замеченного мною не мытым, не бритым и в разорванном платье. Приказ этот прочесть при собрании всей команды».

Мы рассказали о многочисленных обязанностях командира во всех аспектах жизни корабля. Естественно, что уставы не оставили без внимания и следующее звено офицеров — мы бы их назвали сейчас, «командирами боевых частей». Так, говоря о штурмане, Морской устав 1720 года напоминал: «Он (штурман) должен заготовить морские карты и инструменты. До выхода корабля в море убедиться в исправном состоянии руля, сберегать компас от железа, вести штурманский журнал, куда заносить курс, пройденное расстояние, дрейф, разные случаи прибавления и убавления ветров и парусов, склонение компаса, течение, грунты». Что ж, кроме парусов, все осталось и до наших дней. Существовал контроль со стороны флаг-штурмана, которому по возвращении из плаванья корабельный штурман «…повинен предложить свой журнал… для освидетельствования в консилии, который консилиум будут держать главные офицеры и профессор математический».

Известно, что за плохое знание специальности взыскивалось со штурмана весьма и весьма строго: «…если кораблю надо идти в незнакомое место, и никто, кроме штурмана, подхода к нему не знает, а кораблю в том пути случится какое бедство, или весьма пропадет, тотому штурману учинить штраф смертный, или ссылкой на каторгу по важности дела смотря».

И читаем далее: «Ежели же командир корабля прикажет ему идти в опасный район и штурман не заявит об этом командиру заранее…» — то ему опять-таки «штраф смертный» грозит.

Более поздние уставы детализировали обязанности штурмана и смягчили наказание. Но и теперь штурманов за навигационные ошибки не жалуют…

И конечно, многообязанностей, о  которых говорит Морской устав, было у артиллеристов. Ведь артиллерия много десятилетий являлась основным оружием корабля, и от ее боеготовности зависел исход морского боя. В Петровском уставе основные обязанности артиллериста сводились к проверке принимаемого боезапаса, снаряжению гранат и противопожарной безопасности. Для деревянных судов, где надо было «подружить» порох и огонь, это всегда было особенно важно.Артиллерист «должен время до времени пересматривать порох, сказав о томкапитану, и запретить пушкарям ходить в крюйт-камеру в башмаках, с ключами, сножами и прочими вещами, которые упа-дающе могут искру родить, и чтоб те люди,которые с ним будут ходить в крюйт-камеру, определены были надежные и искусные.И пересматривать картузы, не сгнили и не съедены ли мышами. Какой порох изхудых картузов пересыпать и бочки переворачивать, с докладу своего командира…дабы порох всегда был сух и готов к действу».

Развитие кораблестроения,естественно, потребовало внести изменения в устав. Так, в Морском уставе 1853 годаправила посещения крюйт-камеры излагаются весьма пространно и подробно: «Когдаслучится надобность идти в крюйт-камеру, прежде всего, должно погасить огни накорабле. Затем артиллерийский офицер… получает ключи от оной, но не отпираеткрюйт-камеры, пока не будут зажжены фонари (специальные, для посещенияпогребов). Для сего приносится огонь в исправном ручном фонаре вахтеннымогневым и двери от фонарей открываются артиллерийским офицером, но не иначе какв присутствии офицера, для сего присланного, который вообще наблюдает за точнымисполнением всего сказанного в сей же статье. Затем артиллерийский офицерприказывает налить воду в поддон и зажечь фонарь, заботясь, чтобы при каждомбыло несколько восковых свечей. Когда фонари зажжены, назначенный к ним часовойнаблюдает за исправным горением оных, заботится, чтобы в поддоне всегда былавода, снимает нагар с осторожностью и тушит его в поддоне. Затем дверикрюйт-камерных фонарей затворяются, огонь в ручном фонаре тушится и двери открюйт-камеры отворяются артиллерийским офицером, также не иначе как вприсутствии посланного для сего офицера.

Войдя в крюйт-камеру,артиллерийский офицер запирает за собой двери и люки, а потом удостоверяется,нет ли в фонарях скважин. Заметив щель, он немедленно приказывает тушитьнеисправный фонарь и замазать оную и дает знать об этом командиру. После тогоон приступает к назначенной работе, наблюдая притом, чтобы никто ни под какимвидом или предлогом не ударял металлическими вещами по пороховым ящикам ивообще по металлу».

Какая длинная и утомительнаястатья, какие подробности! Но жизнь заставила столь скрупулезнорегламентировать каждое движение и действие ответственных лиц. За каждый пунктбыло заплачено в свое время дорогой ценой.

Как ни странно на первыйвзгляд, но элементом боеготовности военного корабля являлась… тишина. Именнособлюдение тишины при работах, на ходу, даже во время боя гарантировалопорядок, облегчало управление кораблем, людьми. Это видно хотя бы из того, чтовопросу соблюдения тишины и порядка посвящен не один приказ, не однаинструкция.

Возьмем Устав Петра I. Тампрямо написано: «Кто будет чинить шум какой, когда корабль идет на парусах, чтоза тем (шумом.— В. Д.) люди не могут слышать, что приказано будет, тотштрафован будет по рассмотрению командира».

О том, что внезапный шумночью может быть причиной нервозности и даже при низкой организации создатьпанику, давно известно. И Петр I тоже предусмотрел в статье 38-й такой случай:«Кто ночью на корабле какой крик или какие излишества учинит, если кто изофицеров учинил оное, то имеет он и которые с ним были каждый, вместо наказанияжаловонье свое двухмесячное в госпиталь отдать, а рядовые будут с реи купаныили кошками наказаны».

Прошло более ста лет, а вопросо тишине, о четкой передаче приказаний, соблюдении должного порядка по-прежнемуволновал командиров. Так, командир отдельной эскадры в Средиземном моревице-адмирал Л. Гейден в своем приказе № 12 в феврале 1829 года отмечал: «Всеработы, случающиеся наверху, производить тихо и без замешательства, а поэтомутребуется, чтобы господа вахтенные офицеры строго запрещали кому-либо из нижнихчинов во время работы разговаривать и при том наблюдали бы, чтобы всякая работаотправлялась с одинаковой живостью, и не позволить даже и самой безделицыисполнять с каким-либо равнодушием».

Еще более красочно, с юмором,пишет в своих приказах уже известный нам И. Шанц: «Так как на военном судневсякий шум нетерпим, то предписываю вахтенным начальникам наблюдать, чтобы приработах вообще ни слова не было произносимо понапрасну ни самими ими, нинижними чинами. Когда заговорят все, то неудивительно, ежели работа идет дурно.Шум же большею частью происходит от незнания дела, и от этого ничего никогда небывает заранее предусмотрено.

Когда же случится что-нибудьнепредвиденное, тогда-то начинается крик, шум, суета, что мне удавалось видетьтолько на турецких и бразильских судах, на которых в подобных случаях, как и унас, все блоки, не быв никогда смазаны, скрипят,начальство кричит, а команда сосвоей стороны нисколько не уступает ему».

Конечно, Шанц несколькосгустил краски, но следует помнить, что в то время, более ста лет назад,радиотрансляции на кораблях не было. И если команда с мостика была искажена илине услышана, последствия могли случиться самые неожиданные…

Он же развивал эту мысль,говоря о воспитании гардемаринов, прибывших на корабли для прохожденияпрактики.

«Запретить гардемаринамотданное ясным голосом приказание повторять понапрасну, так как этим тольконарушается порядок. Внушить им (гардемаринам), как смешно слушать, когдаунтер-офицер или офицер скажет матросу: «Подай сюда кончик от такого-толопаря», и подумаешь, разумеется, что кончик будет мгновенно подан, но выйдетиначе, и приказание повторяется несчетное количество раз, с различнымиприбавлениями, до самой подачи нужной вещи».

Проанализировать все уставы,прокомментировать многочисленные приказы просто невозможно. Но следуетподчеркнуть, что статьи уставов писались на основе многовекового опыта,собранного моряками всех земель. Поэтому их так бережно хранили, поэтому они,трансформируясь и изменяясь вместе с развитием флота, дошли и до наших дней.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *